е. образ, близкий тогда пароду по сохранившимся в его сознании и быту пережиткам народного культа. Богословско- мистическое значение „священного огня” подчеркивается даже в офи- I

циальных церковных документах XVII в. В одном из них по поводу объяснения причин установившегося обряда—крестного хода в день св. Константина и св. Елены рассказывается о видении „священного огня”, данном богом в церкви „праведному новгородцу Василию”: „Абие по всей церкви огнь расналяшеся; дверми-ж всеми концы пламы исхожаху, и вся церковь яко огненна показалася. И абие спрятася огнь, и невидим бысть”. До начала XVII в. при освещении воды в день Бого- # явления священнослужитель говорил: „Сам человеколюбец царь прииди пришествием святого духа твоего и освяти воду сию духом твоим святым и огнем”. Архимадрит Троицко-Сергиевской лавры Дионисий, которому было поручено в начале XVII в. внести исправления в некоторые церковные книги, выкинул из данной фразы в требнике слово „и огнем”. Тогда среди многих суеверных людей поднялся ропот и распространи-

лись слухи, что Дионисий, мол, хочет вывесть огонь из мира. Вследствие такого возбуждения народа Дионисий был отлучен от церкви и заключен в тюрьму. Но вскоре патриарх Филарет, стремившийся изжить из церковной обрядности все то, что в слишком откровенной форме напоминало о сохранении пережитков народного культа, оправдал Дионисия и последовал примеру последнего. Приведенные факты уже достаточно говорят о том, что в богословско-символнческой трактовке понятий о свете и огне виден отблеск сохранившихся тогда в сознании народных масс дохристианских представлений. Одновременно следует сказать, что церковь накопила большой опыт в применении различных средств воздействия на сознание и чувства верующих. Красочная обрядность, архитектура, живопись и т. п.— все это используется в качестве эмоционального оружия церкви. В этом смысле огню и свету также придается большое значение. Свет свечного огня иод массивными и мрачными сводами старинных храмов или яркий электрический свет, вспыхивающий в современных нам церквах при выполнении определенных обрядов, являлись и являются важнейшими элементами в общем комплексе всего того, что должно служить созданию эмоционально- религиозного или праздничного настроения народа. В данном отношении гибкость церкви проявлялась и в том, что в пасхальную ночь, в связи с обрядом воскресения Христа, у всех церквей (в недавнем прошлом) зажигались фейерверки или смоляные плошки.

Сказанное выше позволяет заключить, что церковь не случайно в XVI—XVII вв. организует в так называемых действах и иных театрализованных обрядах огненно-световые эффекты или зрелища, подобные фейерверкам.

• Для нас особый интерес представляет „пещное действо”, которое справлялось накануне и в дни рождественских праздников в Москве, Новгороде и других городах. Для исполнения его в церквах разбиралось большое паникадило, сдвигался амвон и устраивалась „пещь”. Это „действо” напоминало зрителям легенду из „Ветхого Завета” о ввержении в „пещь огненную” трех отроков и их чудесном спасении. Как известно, отроки в сопровождении 1 халдеев подводились к „пещи огненной” и здесь происходил диалог, свидетельствующий об отказе Анания, Азария и Мисаила поклоняться языческому идолу—„золотому тельцу”. После этого халдеи, по повелению царя Навуходоносора, ввергали отроков в „пещь” и разводили в ней огонь.